Бахьаудина Беслан Бек наькъан/ Беков Беслан (sunja_edu) wrote,
Бахьаудина Беслан Бек наькъан/ Беков Беслан
sunja_edu

Categories:

Преступления "оборотней в погонах" в Ингушетии

Зверства в Ингушетии


Полина Жеребцова публицист, журналист 
"Эхо Москвы


Руслан Агиев, 1988 г.р., попросил политическое убежище в Европе вместе с женой и двумя маленькими детьми.
Родился и вырос на Северном Кавказе в Ингушетии.
Был похищен военными, незаконно содержался в тайной тюрьме, подвергался пыткам. Есть медицинские свидетельства.
Руслан рассказал о том, что ему на родине пришлось пережить.



– Как случилось, что в вашу жизнь вмешалась полиция?

– Спецслужбы и полиция зверствуют в Ингушетии с 2000-х. Помощи ждать не откуда. Постоянные «зачистки»: военные забирают молодых парней. Часто родные потом находят лишь трупы. Или не находят. Или эти труппы им – продают.
Так раскрывают «боевиков».
В нашей семье никто не имел конфликтов с законом. Никогда.
В феврале 2010 года, в семь утра к нам в частный двор ворвались военные.
Без объяснений меня и брата военные забрали с собой. Допрашивали. Их интересовало, знаем ли мы боевиков.

– Вам предъявили обвинения?

– Нет. Нас продержали пять часов и отпустили.
После этого в дом врывались еще пару раз и забирали на допрос.
Не били. Предлагали «вспомнить» что-то о друзьях или соседях. Мы отказались.
Родители стали бояться за меня и брата. В республике Ингушетия жители исчезают среди белого дня

. Недалеко от нашего места жительства военные ворвались в частный дом, завернули парня 1986 г.р. в ковёр и заживо взорвали! Труп родственники собирали по частям…

– Как вы попали в тюрьму?

В 6:30 утра 13 августа 2011 года в наш двор военные заехали на БТРах. Их лиц мы не видели. Они были в масках. Ингуши и русские. Около ста человек. Мы со сна не могли понять, что они в такой час делают на нашем огороде? Вытащили из дома моих родителей преклонного возраста и меня. Брата не было.

Он находился в г. Сочи.
На меня надели наручники, как на преступника. Потащили в машину.
В нашем доме начался тщательный обыск: все нажитые годами вещи валялись по полу и затаптывались ногами.

К машине, где я сидел, подошел какой-то военный. Я сразу обратил внимание, что он в строительных перчатках. Ничего не объясняя, он вцепился мне в волосы. Потом прижал ленту скотча к моим пальцам. Руки были скованны за спиной наручниками.

– Сейчас ты поулыбаешься! – пригрозил неизвестный в маске, и подобрав валяющийся тут же в салоне машины черный пакет для мусора засунул его себе под камуфляжную куртку. Хлопнул дверью.

Я увидел, как этот человек направляется к моему дому!
С военными в масках был наш местный участковый.
Моему отцу предъявили какие-то бумаги. Я подумал, это ордер на обыск.
Через десять минут военные вышли из нашего двора с довольными лицами:
– Мы нашли пакет со взрывным устройством и патронами! – объявили они.

Оказалось, что пока кто-то показывал моему отцу ордер на обыск, кто-то в это же время подложил тот самый черный мешок с пучком моих волос в рюкзак, который лежал в сарае. Но они перепутали! Это оказался не мой рюкзак, а моего отца.

Была «найдена» и экстремистская литература на крыше нашего дома, куда военные полезли по чердачной лестнице. Сухие, чистые книжки. Как они могли все время лежать на крыше?!
Книги обычно находятся на полке в шкафу.

Мне тут же, одели на голову пакет (оказалось, что пакетами военные хорошо снабжены). Пакет был точно такой же по качеству, что и со «взрывным устройством». Но никого это не смутило. Затем меня повезли в неизвестном направлении, крича, что я – «террорист» и «обязан во всем сознаться».

Я слышал, как на дороге остановилась машина, в которой мы ехали: военные поменяли номера.
После этих действий, они привезли меня в какой-то старый дом. Похоже, там была база, где находились русские, ингуши и чеченцы. Я определил это по речи.

На базе под каким-то навесом, военные стали пытать меня током и били ногами. Наручники сняли, а руки и ноги связали скотчем. Угрожали убить. Уши прокололи проволокой и через неё подключали ток. Обливали водой. Снова били.

– Долго это продолжалось?

Часов девять. Вначале военные все делали молча. Потом – как бы между делом вспоминали «взрывное устройство» и «запрещенную литературу». Главное для них было, что бы я сознался, что всё это – моё.
– Там есть твои волосы и отпечатки! Не отвертишься! – аргументировали они свою «просьбу».

Но я не сознался. Я знал, что это ложь.
Говорили, что убьют меня, но им ничего не будет. «При попытке к бегству» – так они выразились. Ближе к ночи военные доставили меня в местное отделение СИЗО.
В СИЗО меня привезли с пакетом на голове, сняли его только внутри здания.

– Сколько вы там пробыли?

– Десять дней. В СИЗО били несильно. Не пытали. Но настойчиво уговаривали сознаться в том, чего я не совершал. Сам начальник полиции приходил. Говорил, что дадут условный срок – лишь бы я сознался. Подписал оговор.

– Понимаешь, нам для раскрываемости очень нужно! – сообщил он мне.
Но я не стал оговаривать себя.
Через десять дней меня отпустили.
Начальник полиции предупредил:
– Наши люди с тобой сработали глупо. В следующий раз всё будет иначе.

– Преследования продолжились?

– Да. Начальник полиции сдержал угрозы.
Через пару недель, т.е. 8 сентября 2011 г., боевой машиной военные снесли наши ворота.
Все соседи – свидетели этому.
Военные стреляли по нашему двору из оружия. Но нас не оказалось дома.
Мы были у родственников.

В гневе военные сломали в доме двери, разбили ногами и прикладами мебель…
В тот день военными были убиты на соседних улицах несколько молодых парней.
Брат до сих пор не живет дома. Боится за свою жизнь.
Я с женой и детьми выехал из республики. Прошу убежище в Европе.

811514



811518
Tags: Власть будь властью, ГIaлгIай, ГIaлгIай Мохк, Ингушетия, Кавказ, Россия, власть, ошибки, политика, террор
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments